Новости спорта в Нижнем Новгороде. Нижегородские спортивные новости.
Актуально

Яков Воронов: «Человек живёт общением»

Актёр, спортивный комментатор, ведущий различных мероприятий и даже Дед Мороз – в той или иной ипостаси заслуженный артист России Яков Воронов известен многим иркутянам. Персонажи фарсов и герои драм, исторические личности – кажется, за время работы в театре Яков Михайлович обогатил артистическую палитру всеми возможными оттенками, не забывая при этом комментировать матчи по хоккею с мячом, вести благотворительные аукционы с вечерами и режиссировать концерты. Секретами мастерства, позволяющими успевать всюду и оставаться полным творческой энергии, Яков Михайлович поделился с «Восточно-Сибирской правдой» по случаю дня рождения – 19 мая актёру исполнилось 65 лет.

– Банальный вопрос: как встретили день рождения в условиях самоизоляции? – Вдвоём с супругой. Необычно, но общались со всеми друзьями и знакомыми через Интернет, по телефону, посредством других видов связи. – Одно из самых заметных для других событий прошедшего года – то, что вы сыграли роль Сталина в монгольском фильме про маршала Юмжагийна Цэдэнбала. В театре играли Бориса Годунова – сложно ли браться за, мягко скажем, неоднозначных исторических личностей? – В прошлом году было много других событий: спектакли, всё, что связано с хоккеем с мячом, концерты, которые я режиссировал. Жизнь бурная, чем и интересна. Роль Сталина была интересна как опыт – театральный актёр попробовал себя в кино. Бориса Годунова я играл не в том спектакле «Царь Фёдор Иоаннович», который сейчас идёт, а в давнишней постановке. Тогда была смена состава, омоложение, и мой учитель Виталий Константинович Венгер торжественно вручил мне свою роль со всеми пометками и заметочками. Кстати, мне это очень сильно помогло. Работа была захватывающей: актёру всегда интересно сыграть историческую личность, подойти к этой теме. – Какое перевоплощение ради роли было непростым? – Вряд ли образы можно делить на любимые или нелюбимые – артисты всегда говорят, что все роли любимые, большие или маленькие. Для меня важный этап – то, как я играл Ленни в спектакле «Люди и мыши». Очень долго готовился к роли, сама подготовка к спектаклю проходила необычно. Кто-то говорит, что за два часа приходит и настраивается на выступление, кто-то появляется за пять минут, рассказывает анекдот в гримёрке и идёт играть. Я, когда готовился к этой роли, за сутки-двое до спектакля отключался от мира, уходил в себя. Мы очень много работали над Ленни с режиссёром Сергеем Григорьевичем Болдыревым. Потом были этапы, когда играл женщин – Анджелику в «Бедном Пьеро», например. Тоже хороший опыт. Любому актёру всегда интересно почувствовать себя в разных ипостасях, всё время быть в поиске, расширять актёрский диапазон, чтобы он давал возможность сыграть и Годунова, и Ленни, и Сталина, и служанку Анджелику. Удачно в итоге получается или нет, решает зритель. – В одной статье про вас рассказывали, что вам ещё в школе удавались копирование, подражание, пародирование. Первый такой опыт вспомните? – Честно говоря, я и сейчас очень люблю жанр пародии. Не скажу, что это у меня получалось и получается безупречно, есть подлинные мастера. Но я рассказывал журналистам, что несколько лет в школе у меня была кличка Яшка-клоун, потому что я действительно мечтал стать клоуном в цирке. Из чего возникали подражание и пародии: у родителей, к примеру, был маленький проигрыватель, который я включал и «пел» под него, открывая рот. Неважно, кто при этом пел на записи – женщина или мужчина. Но первое, что связано с театром, началось ещё тогда, когда я был совсем маленьким. В четыре или пять лет у меня была замечательная игрушка – марионеточный Буратино, которым можно было управлять пальцами. И вот я усаживал родителей, ставил два-три стула, накрывал покрывалом, прятался за них и пытался за куклу говорить разными голосами. Тогда, наверное, и зарождалась любовь к лицедейству. – Интересно, откуда возникло желание стать клоуном? Карандаш как образец для подражания во времена вашего детства – уже поздновато, остаются Никулин с Шуйдиным, Олег Попов, Енгибаров… – Леонида Енгибарова, к слову, даже посчастливилось увидеть вживую – был вечер в Иркутской филармонии. А цирк я любил с детства, он всегда был для меня праздником. Позднее, когда я дорос до того возраста, что уже можно было ходить в театр, мы с мамой, завзятой театралкой, чаще ходили в музкомедию, а не в драму. Потом так сложилось, что мамина подружка тётя Тоня Минина, с которой они выросли в одном дворе на улице Декабрьских Событий, работала парикмахером в драматическом театре и проводила маму на спектакли, на сдачи. Меня, естественно, мама брала с собой. Тогда я в очередной раз переключился: после цирка был музыкальный театр, а после музкомедии пришло увлечение драматическим искусством. Когда я в 1972 году поступил в Иркутское театральное училище, выбор был сделан в пользу драмтеатра. – Как-то вы делились с журналистами, что планировали поступать на юридический факультет после серьёзного разговора с отцом, но всё-таки остались в театральном училище. Чем юриспруденция привлекла? – Привлекал образ следователя. В журнале «Наука и жизнь» была страничка, где надо было решать логические задачи от инспектора Варнике, который расследовал дела. Затягивало невероятно. А как я собирался поступать на юрфак… Отучился год в театральном и, поскольку там не было военной кафедры, в 1973-м ушёл в армию. Вернулся в 1975 году. Мой папа был серьёзный такой человек – ветеран Великой Отечественной, инженер, заслуженный рационализатор, обладатель золотых медалей выставки достижений народного хозяйства. И вот он сказал: «Ладно, хватит ерундой заниматься – давай поступай в университет». И я подал заявление, сдал два экзамена на юридический факультет. Шёл по городу, встретил своего однокурсника Женьку Казакова. Он спрашивает: «Что делаешь?» «Да вот, – говорю, – на юрфак поступаю». Он: «Пойдём-ка зайдём в училище на пять минут». Ну вот, уже 45 лет как зашёл. – То есть нельзя сказать, что вы стали бы юристом, судьба вас вела по актёрскому пути безо всяких «если»? – Да, бывает такое в жизни. Судьба удивительным образом свела меня с однокурсником, так что я вернулся в театральное училище. – Многие знают вас и в другой ипостаси – как бессменного комментатора матчей по хоккею с мячом. Известно, что в детстве вы, не имея телевизора, обязательно слушали спортивные репортажи по радио. А как стали их ведущим? – Само собой, в своё время слушал по радио Льва Перминова – великого иркутского журналиста и комментатора. Николай Озеров и Вадим Синявский были моими кумирами, у которых я, можно сказать, учился. Лет 20 назад Леонид Гунин, который работал на телевидении, предложил попробовать прокомментировать матч. Пришёл на студию, включили запись без звука. Сейчас, конечно, с ужасом вспоминаю тот момент. Тем не менее попробовал и потихонечку втянулся. Причём штука в том, что обе профессии очень схожи. Как только актёр скажет, что он всему научился и всё умеет, можно завязывать с ремеслом. То же и у комментатора. Я не кокетничаю, когда говорю, что учусь каждый раз, потому что лучше других знаю свои ошибки, понимаю, над чем работать, к чему стремиться и идти вперёд. Обе профессии очень творческие, в обеих очень много импровизации. Когда смотришь матч, ты не знаешь, как будут развиваться события, на заготовках далеко не уедешь. Поэтому нужны импровизация, какой-то поиск. Пусть не обойдётся без ошибок, но не ошибается только тот, кто не работает. – Есть какие-то секреты комментаторского мастерства помимо импровизации, природного тембра голоса и поставленной сценической речи?

Далее: http://www.vsp.ru/2020/05/26/yakov-voronov-chelovek-z..

Яков Воронов: «Человек живёт общением»

Яков Воронов: «Человек живёт общением»

www.vsp.ru

Оставить ответ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *